Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

Историк на мирных переговорах

Репников А.В., Ланник Л.В.
Историк М.Н. Покровский о мирных переговорах в Брест-Литовске; Дневниковые записи М.Н. Покровского о переговорах в Брест-Литовске (Начало 1918 г.) // Россия и современный мир. 2021. № 3. С. 180–214.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ ПО ССЫЛКЕ
http://rossovmir.ru/article.php?id=836

pdf
http://rossovmir.ru/files/1131.pdf

***
Покровский М.Н..jpg

Цена: 8700 руб. Классический эрос дорог.

Боккаччо Д. "Декамерон"

"Декамерон" Джованни Боккаччо - одна из самых прославленных книг в истории мировой литературы, свыше шести столетий вызывающая неугасающий интерес у самого широкого круга читателей.
Большинство из ста новелл этого сборника, связанных между собой обрамляющим повествованием, посвящено теме любви в различных ее проявлениях. Новеллы рассказываются на протяжении десяти дней 1348 года в обществе десяти хорошо образованных и остроумных молодых людей, укрывшихся на вилле в предместье Флоренции, опустошаемой Черной смертью.


В 1891-1892 годах был опубликован ("с незначительными купюрами") полный русский перевод "Декамерона", признанный ныне классическим, умело передающим дух и строй итальянского оригинала. Выполнен он был корифеем отечественной науки академиком А.Н. Веселовским. С тех пор вторая редакция этого перевода (1896 г.) многократно тиражировалась.
Меж тем с "бесцензурной" версией данного перевода могли познакомиться в те годы лишь немногие библиофилы, а до недавнего времени она считалась безвозвратно утраченной. Именно она и воспроизведена в первых двух томах настоящего издания без каких-либо изъятий, при этом была учтена последующая редактура, проведенная А.Н. Веселовским. Более того, в примечаниях раскрыты места, которые он посчитал неудобными для печати, в ряде случаев ограничившись их купированием, а чаще - дав их переложения.
В двух книгах третьего тома опубликованы статья и комментарий к "Декамерону" известного исследователя классической итальянской литературы М.Л. Андреева, а также статья одного из крупнейших московских библиофилов Л.В. Бессмертных, подытоживающая его архивные разыскания. Сюда же включены тексты новелл и канцон в других русских переводах: К.Н. Батюшкова, П.П. Муратова, Л.И. Соколовой и др.; приводятся фрагменты работ А.Н. Веселовского, проясняющих его понимание Боккаччо, новеллистического жанра и эпохи. Все эти материалы сопровождены обстоятельным комментарием.
Особый интерес представляет драматическая история появления перевода А.Н. Веселовского, знаменовавшего вступление Российской империи в эпоху цензурных послаблений и грядущих революционных потрясений. Отдельное внимание уделено инициатору перевода - выдающемуся отечественному книгоиздателю, просветителю и подвижнику П.П. Кончаловскому (1839-1904).
Безусловную ценность настоящему изданию придает иллюстративный ряд, в котором достаточно полно и репрезентативно представлена история иллюстрирования "Декамерона": от авторского манускрипта с рисунками самого Боккаччо, изумительных иллюминированных рукописей, живописных и графических творений выдающихся художников, вдохновленных новеллами "Декамерона", и до знаменитого парижского издания 1890 года, проиллюстрированного и оформленного Жаком Вагре. Монументальная работа этого прекрасного мастера была положена в основу дизайн-макета первых двух томов с текстом Боккаччо. В построении верстки "Декамерона" была учтена также традиция, сформировавшаяся в издательской практике XVI-XVIII веков.
Помимо иллюстраций, связанных непосредственно с "Декамероном" и историей его русской публикации, в настоящее издание вошло много тех, которые посвящены другим произведениям Боккаччо, ему самому, его друзьям и памятным местам. Всего иллюстраций в настоящем издании - около шести сотен.

Цена: 8700 руб.

https://vk.com/tsiolkovky?w=wall-36047257_31454

"что такое смерть — нельзя умереть, если твое тело украдено"

"Когда я смотрю на ван Нордена, взбирающегося на проститутку, мне кажется, что передо мной буксующая машина. Если чья-то рука не выключит мотор, колеса будут крутиться впустую до бесконечности. Зрелище этих двоих, сношающихся, точно коза с козлом, без малейшей искры страсти, трущихся друг о друга без всякого смысла, кроме смысла, заложенного в пятнадцати франках, заглушает во мне все чувства, кроме одного — какого-то нечеловеческого любопытства. Девица лежит на краю постели, и согнувшийся над ней ван Норден похож на сатира. Я сижу в кресле позади него и с холодным научным интересом наблюдаю за их движениями, и мне все равно, даже если они будут так двигаться бесконечно. Они, в сущности, ничем не отличаются от тех безумных машин, что выбрасывают ежедневно миллионы, биллионы, триллионы газет с кричащими бессмысленными заголовками. Однако работа безумной машины все же разумней и интересней, чем работа этих двоих — работа, в результате которой в мир являются новые люди. Мой интерес к ван Нордену и его партнерше равен нулю; но если бы вот так, усевшись в кресло, я мог наблюдать за всеми парами на земном шаре, занятыми тем же делом, что и они, мне едва ли стало бы интереснее. Я не уловил бы разницы между этим занятием, дождем или извержением вулкана. Все это явления одного порядка, если в этом трении друг о друга нет даже намека на чувство, нет какой-то человеческой осмысленности. Право, машина мне интереснее. Эти двое тоже напоминают машину, но машину, у которой соскочила шестеренка. Только человеческая рука может им помочь. Им необходим механик.

Став на колени за ван Норденом, я проверяю машину более внимательно. Девица поворачивает голову и бросает на меня отчаянный взгляд. «Это бесполезно… — говорит она. — Невыносимо». Слыша эти слова, ван Норден начинает работать с удвоенной энергией, совершенно как старый козел. Упрямый идиот, он скорее сломает рога, чем отпустит свою жертву. К тому же он начинает злиться на меня, потому что я щекочу ему крестец.

— Ради Бога, Джо, остановись. Ты убьешь ее так!

— Оставь меня в покое, — огрызается он. — Я только что почти спустил!

Его решительный тон и поза снова напоминают мне мой сон. Только сейчас мне кажется, что палка от метлы, которую он, уходя, так спокойно подхватил под мышку, потеряна навсегда. То, что я вижу сейчас, — это как бы продолжение сна, его вторая глава: тот же ван Норден, но уже без мистической цели. Он как тот герой, что вернулся с войны, несчастный, искалеченный полуидиот, увидевший в реальности свою мечту. Когда он садится, стул разваливается под ним; когда он входит в комнату, она оказывается пуста; когда он кладет что-нибудь в рот, во рту остается противный привкус. Все как раньше, ничто не изменилось, все элементы те же, и мечта не отличается от реальности. Только пока он спал, кто-то украл его тело. Он как машина, выбрасывающая миллионы и биллионы газет каждый день, газет, заголовки которых кричат о катастрофах, революциях, убийствах, взрывах и авариях. Но он уже ничего не чувствует. Если кто-нибудь не выключит мотор, он никогда не узнает, что такое смерть — нельзя умереть, если твое тело украдено. Ты можешь взгромоздиться на шлюху и продолжать свое дело, как упрямый козел, до бесконечности; все равно искра чувства не появится без вмешательства человеческой руки. Кто-то должен запустить руку в машину и отрегулировать ее, чтобы шестеренки стали на место. Кто-то, кто сделает это, не надеясь на награду и не думая о потерянных пятнадцати франках; кто-то, чья грудь настолько слаба, что, если на нее повесить медали, она прогнется. И кто-то должен накормить умирающую от голода девку, не боясь, что ее придется кормить снова и снова. Иначе вся эта ерунда будет длиться бесконечно. Другого выхода нет…"

ИСТОЧНИК: Генри Миллер Тропик рака
IMG_20210213_214209.jpg

"Жеманница! Ты туфель не сняла.

Как высоки они! Как высоко взлетели!
Нет ничего. Нет берега и цели.
Лишь радостные хриплые тела
По безразличной мечутся постели.
Пускай узнает старая кровать
Двух счастий вес. Пусть принимает милость
Таить, молчать и до поры скрывать,
Ведь этому она не разучилась.


Ага, кричишь? Я научу забыть,
Идти, бежать, перегонять и мчаться,
Ты не имеешь права равной быть,
Но ты имеешь право задыхаться.
Ты падаешь. Ты стынешь. Падай, стынь,
Для нас, для окаянных, обреченных.
Да здравствуют наездники пустынь,
Взнуздавшие коней неукрощенных!
Да здравствует!.. Еще, еще... И бред
Раздвинутый, как эти бедра... Мимо
Пусть волны хлещут, пусть погаснет свет
В багровых клочьях скрученного дыма,
Пусть слышишь ты. . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как рассветало рано.
Тринадцатое? Значит, быть беде!
И мы в плену пустяшного обмана,
Переплелись, не разберешь - кто где...
- Плутовка. Драгоценная. Позор.
Как не крути, - ты выглядишь по-курьи. -
Целуемся. И вот вам разговор.
Лежим и, переругиваясь, курим.
https://stihi.ru/diary/imiarekbriz/2020-08-03