Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

"да не будут вас смущать обилие водки, пьяные лица, разбивание кирпичей и арбузов о головы

с криками «ВДВ» и прочей не очень эстетичной атрибутики. Очень реалистично и грустно".

Женский взгляд на сериал https://irecommend.ru/content/v-afgane-my-byli-bratya-po-soyuzu-v-soyuze-bratya-po-afganu-komintern-eto-zemlyachestvo-po-v

***

"Вот вся музыка - начиная от саундтрека-заставки - великолепного печально-тревожного “прощания с Россией” Эдуарда Артемьева и заканчивая попсовыми хитами тех лет - всё в точку. Основной саундрек на фоне марсианских пейзажей Афгана, в которых главные герои зависли между гибелью и спасением… и заход советских вертушек в выжженное солнцем ущелье им на выручку - мне кажется, явная отсылка к страшному вагнеровско-копполовскому “Полету Валькирий” из знаменитого “апокалипсиса...” Сцена пробирает".
https://irecommend.ru/content/velikolepnyi-film-o-vremenakh-o-nravakh-kartina-epokhi-peremen



«Никто из народовольцев не пил шампанского».

Михайловский на свадьбе Льва Тихомирова (воспоминания современника).

«Даже на этой свадьбе Михайловский держал себя не как товарищ и близкий человек, иначе он понял бы, что меньше всего следует поднимать шума по ее поводу. Но ему захотелось внести в это довольно бессмысленное торжество обычаи буржуазного празднования свадеб. В ресторане Палкина он спросил: “А где же шампанское?”. В ответ на что Александр Михайлов открыл свой тощий кошелек, вынул из него десятирублевку, позвонил лакею и, вручая ему деньги, заказал бутылку шампанского. Это вино пришлось распить Михайловскому одному, потому что никто из народовольцев не пил шампанского. Вообще, можно сказать, что Михайловский в нашем обществе держал себя скорее барином, чем другом или товарищем».

Буковски

[Дугласу Блазеку]

25 августа 1965 г

[…] я пью, чтобы продержаться еще один день. и я понял, что лучший способ пить — это пить ОДНОМУ. даже когда рядом женщина и ребенок, все равно пью один. банку за банкой, разбодяженные полупинтой или пинтой. и растягиваюсь от стены к стене на свету, мне так, словно я набит мясом и апельсинами, и жгучими солнцами, а радио играет, и я бью по печатке, может, и гляжу на драную клеенку, заляпанную чернилами, на кухонном столе, на кухонном столе в аду; жизнь, не одно лето в аду[18]; вонь всего, сам я старею; люди обращаются в бородавки; все уходит, тонет, не хватает 2 пуговиц на рубашке, пузо раздается; впереди дни тупой колотьбы — часы бегают кругами с отрубленными бошками, и я подымаю выпивку я вливаю выпивку, больше ничего не остается, а Миллер просит меня тревожиться об источнике ВДОХНОВЕНИЯ? Я не могу глядеть ни на что, вправду не могу ни на что смотреть так, чтоб не захотеть разодрать себя на куски. пьянство — временный вид самоубийства, в котором мне позволено убить себя, а затем вновь вернуться к жизни. пить — это просто немного клея, чтоб руки и ноги у меня держались, и крантик мой, и голова, и все остальное. писать — это всего лишь лист бумаги; я нечто такое, что слоняется и выглядывает в окно. аминь.

https://books.google.ru/books?id=4z_zDwAAQBAJ&pg=PT222&lpg=PT222&dq=%22%D0%B2%D1%8B%D1%82%D0%B0%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%B5%D1%82+%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%8F+%D0%B8%D0%B7+%D0%BD%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B9+%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%22&source=bl&ots=lYG8UlAIB7&sig=ACfU3U0RMD8UbMlrpz4IIle172bIWJCiOg&hl=ru&sa=X&ved=2ahUKEwiKtKHx2fDrAhVokosKHTWaAm4Q6AEwAHoECAEQAQ#v=onepage&q=%22%D0%B2%D1%8B%D1%82%D0%B0%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%B5%D1%82%20%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%8F%20%D0%B8%D0%B7%20%D0%BD%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B9%20%D0%BB%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8%22&f=false

"За меня последние шаманы / Пили водку и медвежью кровь..."

Сергей Марков

Там, где волны дикий камень мылят,
Колыхая сумеречный свет,
Я встаю, простреленный навылет,
Поправляя сгнивший эполет.

В смертный час последнего аврала
Я взглянул в лицо нежданным снам,
Гордые отличья адмирала
Подарив заплеванным волнам.

Помню стук голодных револьверов
И полночный торопливый суд.
Шпагами последних кондотьеров
Мы эпохе отдали салют.

Ведь пришли, весь мир испепеляя,
Дерзкие и сильные враги,
И напрасно бледный Пепеляев
Целовал чужие сапоги.

Я запомнил те слова расплаты,
Одного понять никак не мог —
Почему враги, как все солдаты,
Не берут сейчас под козырек?

Я — солдат... Но дело не в названьи
Жизнь моя угрюма и проста,
Видел я Полярное Сиянье,
Содроганье Южного Креста!

Пусть мечта звала в иные страны,
Ветры выли: Ей — не прекословь!
За меня последние шаманы
Пили водку и медвежью кровь.

Что ж? Считать загубленные души?
Замутить прощальное вино?
Умереть на этой белой суше
Мне, наверно, было суждено.

Думал я, что грозная победа
Поведет тупые корабли —
Жизнь моя, как черная торпеда,
С грохотом взорвалась на мели…

Чья вина, что в злой горячке торга
Я не слышал голоса огня?
Полководцы короля Георга
Продали и предали меня.

Я бы открывал архипелаги,
Слышал в море альбатросов крик.
Но бессильны проданные шпаги
В жирных пальцах мировых владык.

И тоскуя по морскому валу,
И с лицом, скоробленным, как жесть,
Я прошу: Отдайте адмиралу
Перед смертью боевую честь!

И теперь — в груди четыре раны.
Помню я, при имени моем
Встрепенулись синие наганы
Остроклювым жадным вороньем.

Лучше лед, копье, акульи жабры,
Тропики, колючая тайга!..
Верю я, что храбрые из храбрых
Не щадят отважного врага...

Я плыву проливами тумана,
Под рукой кипит студеный вал.
В темные объятья океана
Должен возвратиться адмирал!

Вижу блеск, сиянье белой меди,
Светлый борт и гордые гербы,
Нет! То — льды, где белые медведи
Заревели, вставши на дыбы.

Я уйду на дно железным грузом,
Успокоив сердце навсегда.
И тогда, как синяя медуза,
Всколыхнется пьяная звезда...

МНЕ НЕ НАДО ПОСУЛ, ОБЕЩАНИЙ НЕ НАДО,

Не рядите меня в соболя, в шеншеля.
Я хочу посмотреть, КТО ИЗ ВАС БУДЕТ РЯДОМ,
Когда <вдруг> впереди замаячит петля.


А когда вкруг меня разноцветные стяги -
Я вас видел не раз. Опочить бы, взглянув,
Когда вас поведут по проходу к присяге,
Ну и кто из вас ложную даст, не моргнув.

Мне глядели все вместе в глаза и на водку,
Но, невидимый, я посмотреть бы хотел,
Кто из вас на могиле исполнит чечётку
На последнем собранье скелетов и тел.

Владимир Высоцкий

<1970, до июля


15181406_234750810272088_4767543685463481104_n.jpg

10484523_1675042549400544_8406717971808295658_n.jpg


735065950.jpg

"Быть истинным аристократом духа удел немногих..."



"Быть истинным аристократом духа удел немногих. Две трети наших именитых граждан плохо образованные плуты в дорогом белье и с грязной шеей. Нувориш, разбогатевший на торговле пивом, может возомнить себя графом, приобрести титул, может наводнить свой дом дорогими безделушками и даже шедеврами искусства, но они не будут питать его нуворишскую душу. Они будут служить дешевым обозначением его притязаний.
Есть одно маленькое утешение. При всем своем совершенстве наше мироздание не имеет строго постоянных законов. Истина не статична...".

"Все им кажется, что страшный карлик где-то близко..."

"Дело все на проспекте Энергетиков происходило... Мы с Лехой за кустами лежим, Борьке все объяснили - мол, как только ты водку в руки возьмешь, мы встанем, и водила испугается и уедет. Боря стоит, поправляя пенсне мизинцем, нервничает... Вид у человека приличный, подозрений не вызывает... В общем, стопорит Борька какой-то "Запорожец", за рулем которого сидит карлик. Ну, то есть, не совсем, чтобы карлик, но очень маленький мужичок, этакий шибздель... Сначала все шло, как по маслу... Борька водку в руки взял, развернулся и мелкими шагами к кустам... Из-за кустов мы с Лехой встаем грозно - мол, езжай, мужик, своей дорогой, а то порвем, как газету... И тут начинает происходить "сбой в программе".

Этот карлик в "Запорожце", когда до него доходит, что его кинули - совсем озверел. То есть натурально - завыл вдруг, как волк бешеный, у меня от этого воя мурашки по коже побежали, а Леха Шишов, вообще, чуть от ужаса не умер... То есть очень не хотел мужичок со своей водкой расставаться... Хватает этот шибздель монтировку и выскакивает из "Запорожца" - глазищи бешеные, на губах пена, а орет он просто, как раненный самурай... Леха, который был выше этого малахольного, как минимум, на две головы - сразу развернулся и побежал, нервы у него сдали, не приходилось еще с таким ужасом сталкиваться... Я, честно говоря, тоже растерялся - и за Лехой рванул. А за нами Борька-доктор бежит с бутылкой в руке и орет дурным голосом: "Сволочи, куда же вы бежите?! Вы же обещали, что водила испугается!" Шибздель эту фразу услышал и осатанел окончательно, кричит: "Это я-то испугаюсь?! Подонки!". В две секунды этот жмотистый карлик настигает Борьку – и ка-ак даст ему пендель по заднице – у того даже очки с носа в лужу упали. Но зато пинок придал ему ускорение – Боря на чудовищной скорости обходит меня и передает мне бутылку водки, как эстафетную палочку. И попилил вслед за Лехой, который уже за три автобусные остановки вперед убежал... Я оказываюсь в арьергарде – и с бутылкой в руках. Карлик не отстает.

Я оборачиваюсь, бегу спиной вперед и пытаюсь вступить с этим малахольным в переговоры, кричу ему: "Мужик, ты чего бежишь за нами, нас же трое!" Лучше бы я этого не говорил – он еще быстрее начал монтировку над головой крутить, словно чапаевец в атаке. Потом как швырнет этот ломик – я еле пригнуться успел, над самой головой свистнуло. Тут до меня доходит, что карлик невменяем, такой если догонит – загрызет насмерть обязательно...
Единственное, что меня спасло, – это опять-таки работа мозга. Я додумался крикнуть: "Мужик, ты же машину бросил, угонят ведь". Шибздик, как это услышал, скорость сбавил чуток, ну а я развернулся и побежал так, как никогда еще не бегал...

Бегу, а в душе такой ужас – честное слово, я в Йемене под обстрелом так не пугался – очень страшный карлик попался. Отмороженный какой-то... И вот бегу я, задыхаясь (пили-то мы уже давно – день третий или четвертый, силы-то на исходе), заворачиваю в какой-то двор, падаю в изнеможении за кусты, думаю – все, ушел...

И тут машина какая-то во двор влетает, фарами светит и прямо на кусты мои несется. Вот, думаю, гад какой, решил на "Запорожце" своем догнать и задавить живого человека из-за какой-то бутылки водки! Нет, думаю, нас просто так не возьмешь, мы все в спецназе кувыркались. Вываливаюсь из-за кустов и в перекате бросаю каменюку в фару – как учили, словно гранату... Фара вдребезги, машина останавливается, и тут я вижу, что никакой это не "Запорожец", а совершенно посторонний "жигуль", из которого вылезает некий приличный дядька и смотрит на меня в полном обалдении. Он, наверное, в свой двор заехал – и тут "партизан" какой-то с кирпичом... Минус фара... Обалдеешь тут. Мне так стыдно стало, неловко – не передать... А все из-за карлика, который страху нагнал. Я встаю, говорю: "Извините, ошибка вышла, товарищ. Вот, возьмите водку в качестве компенсации..." И протягиваю ему бутылку. А он, сердешный, почему-то затрясся весь – прыгнул в "тачку" и погнал со двора. Да... Испугался, наверное...

Такая вот гнусная цепочка получилась – меня карлик малахольный напугал, а я этого мужика. И главное, после всей этой беготни и стрессов – протрезвел я совершенно. Бутылку несу трофейную. А у подъезда моего дома "напарники-подельники" о бронированную дверь бьются, словно мотыльки, – кода-то они не знают, тычутся наугад, все им кажется, что страшный карлик где-то близко, что он все гонится за ними...".

Андрей Константинов "Бандитский Петербург"