Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Историк на мирных переговорах

Репников А.В., Ланник Л.В.
Историк М.Н. Покровский о мирных переговорах в Брест-Литовске; Дневниковые записи М.Н. Покровского о переговорах в Брест-Литовске (Начало 1918 г.) // Россия и современный мир. 2021. № 3. С. 180–214.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ ПО ССЫЛКЕ
http://rossovmir.ru/article.php?id=836

pdf
http://rossovmir.ru/files/1131.pdf

***
Покровский М.Н..jpg

"Именно наметившаяся в российском обществе тенденция к реабилитации сталинизма

(а тем более попытки восхваления и новой мифологизации фигуры генсека) теперь вызывала наиболее острое противодействие со стороны Данилова. В этот период он подготовил ряд обобщающих статей по проблемам советской истории".


Кедров Николай Геннадьевич
Четыре концепции коллективизации В. П. Данилова

https://cyberleninka.ru/article/n/chetyre-kontseptsii-kollektivizatsii-v-p-danilova

Вл. Осипов "Дубровлаг"

"В это напряженное время произошел случай на грани мистики. Однажды, когда начальник лагеря Пикулин особенно разъярился, посадив еще нас на хлеб и воду ("зачем их кормить, если они не работают?"), я взобрался по стене и, глядя сквозь решетку на удаляющегося начальника, мысленно предал его проклятию: "Да будь ты проклят!" Каюсь, с моей стороны это был совершенно нехристианский поступок, человеческая страсть, ненависть к тому, кто мучает, затмила во мне все остальное. И последствия проявились довольно быстро. Меня, уже больного, в постели, посетил Пикулин, совершенно изменившийся. На его лице не было и тени прежней злобы, одна печаль. Он вдруг стал мне говорить о своем, личном, о том, что недавно серьезно заболела воспалением легких его дочь. Полежала на сырой земле и заболела, теперь в больнице. Я чуть не вскрикнул: "Я этого не хотел!" Он, наверное, прочел на моем лице раскаяние. И одновременно он чувствовал какую-то незримую связь между своим палачеством и внезапной болезнью дочери. Как мог, я утешал его и выражал искреннее сочувствие. Вот так: проклинаешь одного, а страдает другой, совершенно невинный человек.

Но я бы не хотел особенно хулить и Пикулина. Мне говорили, как тихо огрызался он на требование лагерных чекистов давить нас как можно сильнее: "Мы их так обозлим, что они вообще со статуса не выйдут". Ведь мы-то все-таки запланировали сопротивляться не навсегда, а на 100 дней, т. е. до 30 июля. А на лагерных чекистов давят сверху, из Москвы. Давит в итоге богоборческая система, созданная Лениным и Троцким в результате февральской измены генерала Алексеева, генерала Рузского и думских хамелеонов, предавших Царя, Веру и Отечество. О чем думал Алексеев, инспирируя телеграммы командующих фронтов с требованием к Государю об отречении? Уже на следующий день бунтовщики издали "Приказ № 1", разваливший армию и державу. И то еще мы, зэки 60—70-х годов, находились в наилучшем положении по сравнению с периодом ленинского террора. Лагерные старожилы, помнившие 20-е годы, говорили: "Сейчас — благодать. Вот в те годы был сплошной ужас!" Помимо меня, Черновола, Айрикяна, в борьбе за статус политзаключенного участвовал Сергей Иванович Солдатов, демократ-патриот, проживавший до ареста в Эстонии, британский подданный русского происхождения Будулак-Шарыгин, ленинградский писатель Михаил Хейфец. Кстати, соплеменники Хейфеца Пэнсон и Коренблит, сидевшие по так называемому "околосамолетному делу", ни в каких акциях протеста никогда не участвовали, считая себя в России иностранцами". https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=11780


"Но был и другой сиделец с 25-летним сроком — бывший народный комиссар внутренних дел Абхазии, бериевский прихвостень Пачулия. В молодости он был способным, хорошим футболистом, играл за тбилисское "Динамо". Говорят, в начале 30-х годов трибуны стадиона тряслись от криков: "Пачулия, Пачулия, бей!" Затем кумир болельщиков перешел на работу в НКВД и, поскольку кругом всех сажали, он быстро добрался до должности министра, или, по-тогдашнему, наркома автономной республики. Был отменный садист. Даже в горячем 1937 году камера пыток в сухумском застенке НКВД вызвала критику Москвы. В зоне как-то состоялся суд по пересмотру дела нескольких бериевцев. Так Пачулия оправдывался: "Тогда было такое время..." — "Нет, — возразил прокурор, — вам в 1937 году приказали из Москвы ликвидировать камеру с водой и крысами, но вы еще 2 месяца тянули резину". Приговор министру оставили в силе. Но лагерная администрация его любила. В Барашеве, на больнице, получил свидание, кажется, с дочерью. Принес со свидания огромный баул с продуктами. Говорят, еле дотащил до палаты. Куда девать продукты? Принести в палату — надо делиться с другими. А всех других он тихо ненавидел, как классовых врагов. И тогда он повесил свой мешок в курилке, перед туалетом. Хорошо привязал, замаскировал и потихоньку ходил взять то сала, то колбасу. Об этом проведали вездесущие шурики, те самые уголовники, о которых я уже рассказывал, сидевшие по последней, якобы политической, статье.

Мы с Черноволом сидим в палате, оживленно обсуждаем что-то, а один знакомый доброжелатель из шуриков вроде бы и с нами разговаривал, и в раскрытой настежь двери крутился. Позже я понял, что он был, как говорят, на шухере, на атасе. В общем, операция наших блатных по хищению продуктов Пачулии прошла блестяще. Пачулия со слезами бросился к начальству. Администрация учинила в палате подозреваемых (а всем зэкам, да и начальству, было абсолютно ясно, кто это сделал) страшный шмон. Едва ли не выворачивали доски пола. Бесполезно: не нашли ни крупинки. Шурики еще скулили: "За что, начальник, обижаешь?" Черновол во время обеда в столовой громко сказал: "Я, конечно, воровство в принципе осуждаю, но кто наказал Пачулию — молодец!" Я уже говорил о том, что уголовники, просочившееся в политзону, никогда не трогали настоящих политических, а только стукачей да вот бериевцев.

"Все злей и бесполезней..."

Вдруг словно канули во мрак
Портреты и врач.
Жар от меня струился, как
От доменной печи.

Я злую ловкость ощутил,
Пошел как на таран,
И фельдшер еле защитил
Рентгеновский экран.

И горлом кровь, и не уймешь, -
Залью хоть всю Россию.
И - крик: "На стол его, под нож!
Наркоз, анестезию!"

Мне обложили шею льдом,
Спешат, рубаху рвут.
Я ухмыляюсь красным ртом,
Как на манеже шут.

Я сам себе кричу: "Трави! -
И напрягаю грудь.-
В твоей запекшейся крови
Увязнет кто-нибудь!"

Я б мог, когда б не глаз да глаз,
Всю Землю окровавить.
Жаль, что успели медный таз
Не вовремя подставить.

Уже я свой не слышу крик,
Не узнаю сестру.
Вот сладкий газ в меня проник,
Как водка поутру.

Цветастый саван скрыл и зал,
И лица докторов.
Но я им все же доказал,
Что умственно здоров.

Слабею, дергаюсь и вновь
Травлю,- но иглы вводят
И льют искусственную кровь -
Та горлом не выходит.

Хирург, пока не взял наркоз,
Ты голову нагни.
Я важных слов не произнес,
Послушай, вот они:

"Взрезайте с богом, помолясь,
Тем более бойчей,
Что эти строки не про вас,
А про других врачей.

Я лег на сгибе бытия,
На полдороге к бездне,
И вся история моя -
История болезни.

Я был здоров, здоров как бык,
Здоров как два быка.
Любому встречному в час пик
Я мог намять бока.

Идешь, бывало, и поешь,
Общаешься с людьми,
Вдруг - крик! На стол тебя, под нож -
Допелся, черт возьми!

"Не надо нервничать, мой друг,-
Врач стал чуть-чуть любезней,-
Почти у всех людей вокруг
Истории болезней.

Все человечество давно
Хронически больно -
Со дня творения оно
Болеть обречено.

Сам первый человек хандрил,
Он только это скрыл.
Да и Создатель болен был,
Когда наш мир творил.

Вы огорчаться не должны, -
Для вас покой полезней,
Ведь вся история страны -
История болезни.

У человечества всего -
То колики, то рези.
И вся история его -
История болезни.

Живет больное все бодрей,
Все злей и бесполезней
И наслаждается своей
Историей болезни".

Скончался Владимир Осипов

https://zavtra.ru/events/ushyol_vladimir_osipov_veteran_russkogo_patrioticheskogo_dvizheniya

20 октября 2020 года скончался Владимир Николаевич Осипов - историк, публицист, общественный деятель, бессменный глава Союза "Христианское Возрождение", сопредседатель Союза Православных Братств, член Главного совета Союза Русского Народа, член Президиума Российского общенародного союза. Умер на следующий день после госпитализации в реанимацию ГКБ № 33 г. Москвы с симптомами коронавирусной инфекции.

1986 г.(4) «Да и какая там к черту душа? У меня она, видно, давным-давно, незаметно как-то иссохла…

Хотя нет, иссыхает эта материя от мук, от переживаний, а мне господь, поклон ему, ничего такого не спосылал… Моя душа, верно, сама по себе увяла, отмерла — за ненадобностью. Атрофировалась, как сказали бы мои хабалеты-медички. Туда ей и дорога!.. Что, право, за сантименты?.. Всему свое имя, и мне — тоже. Да, я — хищник. Сильный хищник. А для хищника душа — бремя. Вот зачем этой амурской зверюге, — Бельчук поддел загнутым носком иранской тапочки роскошный хвост тигра, — душа? Прожила бы она с душой-то хоть год? Сдохла бы от голода, думая о несчастных жертвах… Ну а я подыхать не намерен… И вздыхать о возможных жертвах — тоже…

Сразу после пира (уж не чума ли за окном?!), заслуженного мною сполна, то бишь не позже вторника, бросаю часть стаи на новые объекты. Для начала — в пределах собственной своей усадьбы… Что же мы созидаем?.. Оранжереи, фермы?.. Неточно… Цеха?.. Не звучит. Лаборатории — вот что! И точно, и звучит учено. Даже для бичей…

Значит, вдоль забора, того, дальнего, за которым дремучие дебри, ставим по всей длине, а это метров восемьдесят, здоровенный барак… э-э, что за словечко подвернулось, тьфу… Сруб ставим!.. Нет, чехарда в таком доме получится, да и некрасиво… Лучше три автономных сруба — по основным производственным операциям, — связанных переходными галереями… Впрочем, детали планировки обмозгуют сообща мой старый бич-соратник Гвоздь, в непроницаемом прошлом проектировщик, и местные фармацевты — пять женщин уже дали согласие через третьих лиц бросить свои аптеки и принять участие в широкомасштабной акции «Болезням века — красный свет!».


https://www.litmir.me/br/?b=571637&p=6


Вот в общих чертах и «кухня» прорисована: на основе продуктов пчеловодства — прополиса, маточного молочка, пчелиного яда, воска, перги, то есть на самой здоровой основе, — изготавливаются различные препараты с большим добавлением всевозможных лечебных трав, корней, цветов, плодов (аралии маньчжурской, клопогона даурского, ламинарии японской, шалфея эфиопского, розы дамасской, обвойника греческого, лимонника китайского, дурмана индейского и еще черт знает чего — имен этих языколомных сонмища!). Заправлять «кухней» будут, естественно, домашние эскулапши — дочурки (пробил час подключать к большому делу подрастающее колено!) — с правом привлечения спецов всех мастей… Конечно, ничего путного они не изобретут, но на это ровным счетом наплевать. Главное, что отравы получиться не должно — исходные продукты апробированы в веках, что может иметь решающее значение на вполне возможных в будущем судебных процессах (вот и домашней Фемиде — близняшкам-юристам — занятие для молодых зубов!). Однако суда бояться — за дело не браться!

А мы возьмемся, да так, что молва о чудодейственных бельчуковских эликсирах быстрокрыло выпорхнет за пределы округи и полетит в дали неоглядные… Врачевать будем прежде всего сердечников-гипертоников и раковых — основной доход пойдет от них. Но и от геморройщиков открещиваться не станем. А уж на ком всласть отоспимся, так это на «венериках»…

Конечно, лечить наобум мало проку, особенно злосчастные эти болезни века. И кто-то постоянно будет залезать в деревянную тару, глотая наше варево и не обращаясь к врачам, но тут уж ничего не попишешь — издержки производства, точнее — частного предпринимательства. Впрочем, кому-то выпадет и кусочек счастья — выздоровеет человек!

И вот тогда мы поднимем шум-гам и вселенский тарарам. С помощью устной широкозахватной рекламы по ОБС (одна баба сказала). В этот вечный, непостижимо мощный и действенный канал связи надо будет лишь запускать слухи, один нелепее другого: «Паралитик три года не вставал, а месяц эликсир попил — бегает!», «Распотрошили хирурги раковую женщину, молоденькую совсем, а у нее и в печени, и в почках, и в желудке метастазы. Ну конечно, зашили обратно, крест, значит, на человеке поставили, тут ей и добыли десять (говорят, правда, двадцать надежнее) флаконов эликсира — год как замуж вышла, ребеночка родила!», «Помер один дед, не то от цирроза, не то от инсульта, в морг уже его свезли, дочка на другой день поглядеть пришла, а ей пузырек достали, да вот поздно, ну, она с горя-то возьми да расцепи отцу зубы-то, да влей в рот эликсиру-то — ожил дед! Теперь дочку с работы на коленях встречает, внуков нянчит… Эликсир, он от всех смертей спаситель!»



И они, слухи эти, расползшись да разлетевшись, по-клопиному проникнув в каждый живой закуток, погонят ко мне, при светлой голове состоящему Бельчуку, толпы алчущих исцеления. И как только дело пойдет (а куда ему при таком-то для всех соблазне да при моей хватке деться!), без проволочки расширю производство — перешагну через забор и понаставлю в лесу столько лабораторий (да, удачное словцо), сколько понадобится для насыщения рынка. Хоть бы и мирового!..

В три смены заставлю горбатиться людишек (да и кто откажется за пять сотняг в месяц, пусть и подпольных), целебные плантации разобью во всех сопредельных округах, а те травы, что в других краях растут, буду получать через поставщиков — по всему свету их заведу.



Само собой, препараты должны иметь названия, волнующие потребителя, порождающие в нем надежду и веру во спасение. Говорит ли хоть что-нибудь уму или сердцу вся эта неудобоваримая латынь — канамицин, триампур, адельфан, индомитацин, гастроцепин? А коли не говорит, то как в лекарства верить? Без веры же человеку трудно поправиться…

Бельчук даст человеку веру. Уж что-что, а веру даст. В том числе через названия, что-нибудь в этаком роде: «Однажды проснешься здоровым», «И не таких выхаживали», «Терпением превозможешь», «Ночью болезнь уйдет», «Ты сильнее недуга»… Или нет, не так, лучше покороче, поэнергичнее: «Я встану!», «Хворь, прочь!», «Рак-дурак!», «От гроба!»… А может, у лекарств должны быть имена собственные, точнее — женские, мягкие, теплые, чтобы легко запоминались?.. «Машенька», например, или «Груня», «Дашутка», «Аннушка», «Уля», «Валюша»… Как у сестер милосердия… Тогда и потянутся к ним люди…

А я и подам в протянутые руки, как божью милостыню, исцеляющее снадобье. Флакон с цветной этикеткой и предписанием, как врачеваться (типографийку свою построю). И цены напечатаю на тех этикетках не-зем-ны-е!.. От четвертака до полста за пузырек. В котором не больше ста граммов не больно-то научного варева. И не токмо корысти ради сие сотворено будет. Не-ет! Тут психология, тонкая штучка, на первый план выворачивается… Попробуй-ка продай… ну, что бы такое?.. Да хоть те же джинсы… скажем, фирма «Ранглер»… за тридцатку. Не купят!.. Потому что не поверят, что настоящие. И то правда — кто ж настоящие-то «ранглеры» за такую цену отдаст?! То же самое и с лекарствами. Сыщется ли дурак, которого можно убедить, что его саркомную маму или инсультника-деда поднимут с койки капли за рубль двадцать!.. А вот если тому же умнику подсунуть те же капли, но в фигурном, винтом закрученном, флакончике, а главное, за полсотни — он в чудо поверит и с манжетами оторвет то, от чего пятью минутами раньше высокомерно отплюнулся.

Ну и потяну же я вас за кошель, граждане трудящиеся и одновременно хворобые!.. Кое-кто, конечно, надеется убежать от инфаркта. И тем самым, от меня. Хорошо, убежал… Так к лейкоцитозу, или тромбофлебиту, или пиелонефриту прибежал. И тем самым опять же ко мне!.. Нет, граждане бегуны, слишком дешево хотите взять здоровье. А за него платить надо. И крупно!..

Спать не буду, а в конце года округа поползет ко мне на брюхе — лизать врачующие длани. За «Дашуткой» поползет («Астму как рукой снимает!»), за «Однажды проснешься здоровым» («Сколько лет диабетом страдал — теперь и про инсулин забыл!»), за «Терпением превозможешь» («Кто от меланомы ноги уносил? Я унес!»), за «Машенькой»… За спасением от погибели, одним словом, поползут… Не к богу — к Бельчуку! Не перед ним будут колени обивать, молитвы бормотать — передо мной…

Входи, страждущий, входи, не думая о часе, эти двери не знают засовов, расскажи, не таясь, о своей немощи — и уйдешь с верой в исцеление, и исцелишься однажды поутру…

Закончил плохо автор этих книг

закончил плохо автор  этих книг.jpg

https://www.rulit.me/authors/pepperou-yudzhin

"Пресс-служба Управления тюрем (ШАБАС) сообщила утром 2 января 2011 года о смерти заключенного, содержавшегося в КПЗ на "Русском подворье" отделения полиции Иерусалима.
62-летний заключенный, врач по профессии, был арестован в октябре 2010 года по запросу США и ожидал решения об экстрадиции. Он подозревался в двух убийствах и мошенничестве с целью получения страховки, говорится в сообщении пресс-службы ШАБАС.
Согласно сообщению, причиной смерти стала большая кровопотеря. Заключенный, находившийся в камере с восемью другими задержанными, перерезал себе вены на ногах. Попытка суицида была обнаружена рано утром, медики не смогли спасти жизнь заключенного".

RIP

"Евгений Нечкасов

Уже в который раз повторяется ситуация, когда по возвращению из продолжительного деревенского затворничества узнаешь вести о кончине и уходе хороших людей.
В этот раз пришла весь об уходе Натальи Прокуратовой (Жигалкиной), супруги Сергея Жигалкина.
Мы имели честь коротко познакомиться летом 2018 года в Клязьме, за беседой и чаепитием. Несмотря на тяжелую болезнь, Наталья поражала ясностью ума, живостью глаз и интересом к нашим речам и событиям. Мы же в ответ с радостью опубликовали её рассказы и репродукции гобеленов в нашем альманахе (*), но признаюсь - более полное их понимание достигается в контексте совместной книги Сергея и Натальи "Тень альпиниста", которую мы, сами того не ведая, коллективно читали почти в канун её ухода"

ИСТОЧНИК: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2735657739850054&set=a.123376531078201&type=3&theater

*******
83021783_2735657746516720_8139309110089744384_n.jpg

(*)
https://krasnaia-gotika.livejournal.com/2378226.html

Как прекрасен этот мир, посмотри ...

На первом месте расстройства непсихотического характера. Ими страдают более 2 миллионов человек. Далее идут психозы и состояния слабоумия (1 097 909 человек). Чаще всего встречаются органические психозы, слабоумие, шизофрения. На третьем месте — умственная отсталость (862 176 человек). Самая распространенная — легкая форма умственной отсталости.

https://news.mail.ru/society/36663483/